Дружок

Замечательно нам с Мишкой жилось на даче! Вот где было раздолье! Делай что хочешь, иди куда хочешь. Можешь в лес за грибами ходить или за ягодами или купаться в реке, а не хочешь купаться -- так лови рыбу, и никто тебе слова не скажет. Когда у мамы кончился отпуск и нужно было собираться обратно в город, мы даже загрустили с Мишкой. Тетя Наташа заметила, что мы оба ходим как в воду опущенные, и стала уговаривать маму, чтоб мы с Мишкой остались еще пожить. Мама согласилась и договорилась с тетей Наташей, чтоб она нас кормила и всякое такое, а сама уехала.

Мы с Мишкой остались у тети Наташи. А у тети Наташи была собака Дианка. И вот как раз в тот день, когда мама уехала, Дианка вдруг ощенилась:

шестерых щенков принесла. Пятеро черных с рыжими пятнами и один -- совсем рыжий, только одно ухо

у него было черное. Тетя Наташа увидела щенков и говорит:

-- Чистое наказанье с этой Дианкой! Каждое лето она щенков приносит! Что с ними делать, не знаю. Придется их утопить.

Мы с Мишкой говорим:

-- Зачем топить? Они ведь тоже хотят жить. Лучше отдать соседям.

-- Да соседи не хотят брать, у них своих собак полно, -- сказала тетя Наташа. -- А мне ведь тоже не надо столько собак.

Мы с Мишкой стали просить:

-- Тетечка, не надо их топить! Пусть они подрастут немножечко, а потом мы сами их кому-нибудь отдадим.

Тетя Наташа согласилась, и щеночки остались. Скоро они подросли, стали бегать по двору и лаять:

"Тяф! Тяф!" -- совсем как настоящие псы. Мы с Мишкой по целым дням играли с ними.

Тетя Наташа несколько раз напоминала нам, чтоб мы раздали щенков, но нам было жалко Дианку. Ведь она станет скучать по своим детям, думали мы.

-- Зря я вам поверила, -- сказала тетя Наташа. -- Теперь я вижу, что все щенки останутся у меня. Что я буду делать с такой оравой собак? На них одного корму сколько надо!

Пришлось нам с Мишкой браться за дело. Ну и помучились же мы! Никто не хотел брать щенков. Несколько дней подряд мы таскали их по всему поселку и насилу пристроили трех щенков. Еще двоих мы отнесли в соседнюю деревню. У нас остался один щенок, тот, который был рыжий с черным ухом. Нам он больше всех нравился. У него была такая милая морда и очень красивые глаза, такие большие, будто он все время чему-нибудь удивлялся. Мишка никак не хотел расставаться с этим щенком и написал своей маме такое письмо:

"Милая мамочка! Разреши мне держать щеночка

маленького. Он очень красивый, весь рыжий, а ухо черное, и я его очень люблю. А я тебя всегда буду слушаться, и буду хорошо учиться, и щеночка буду учить, чтоб из него выросла хорошая, большая собака".

Мы назвали щеночка Дружком. Мишка говорил, что купит книжку о том, как дрессировать собак, и будет учить Дружка по книжке.

Прошло несколько дней, а от Мишкиной мамы так и не пришло ответа. То есть пришло письмо, но в нем совсем ничего про Дружка не было. Мишкина мама писала, чтобы мы приезжали домой, потому что она беспокоится, как мы тут живем одни.

Мы с Мишкой в тот же день решили ехать, и он сказал, что повезет Дружка без разрешения, потому что он ведь не виноват, раз письмо не дошло.

-- Как же вы повезете своего щенка? -- спросила тетя Наташа. -- Ведь в поезде не разрешают возить собак. Увидит проводник и оштрафует.

-- Ничего, -- говорит Мишка, -- мы его в чемодан спрячем, никто и не увидит.

Мы переложили из Мишкиного чемодана все вещи ко мне в рюкзак, просверлили в чемодане дырки гвоздем, чтоб Дружок в нем не задохнулся, положили туда краюшку хлеба и кусок жареной курицы на случай, если Дружок проголодается, а Дружка посадили в чемодан и пошли с тетей Наташей на станцию.

Всю дорогу Дружок сидел в чемодане молча, и мы были уверены, что довезем его благополучно. На станции тетя Наташа пошла взять нам билеты, а мы решили посмотреть, что делает Дружок. Мишка открыл чемодан. Дружок спокойно лежал на дне и, задрав голову кверху, жмурил глаза от света.

-- Молодец Дружок! -- радовался Мишка. -- Это такой умный пес!.. Понимает, что мы его везем тайком.

Мы погладили Дружка и закрыли чемодан. Скоро подошел поезд. Тетя Наташа посадила нас в вагон, и мы попрощались с ней. В вагоне мы выбрали для себя укромное местечко. Одна лавочка была совсем свободна, а напротив сидела старушка и дремала. Больше никого не было. Мишка сунул чемодан под лавку. Поезд тронулся, и мы поехали.

***

Сначала все шло хорошо, но на следующей станции стали садиться новые пассажиры. К нам подбежала какая-то длинноногая девчонка с косичками и затрещала как сорока:

-- Тетя Надя! Дядя Федя! Идите сюда! Скорее, скорее, здесь места есть!

Тетя Надя и дядя Федя пробрались к нашей лавочке.

-- Сюда, сюда! -- трещала девчонка. -- Садитесь! Я вот здесь сяду с тетей Надечкой, а дядечка Федечка пусть сядет рядом с мальчиками.

-- Не шуми так, Леночка, -- сказала тетя Надя. И они вместе сели напротив нас, рядом со старушкой, а дядя Федя сунул свой чемодан под лавку

и сел рядом с нами.

-- Ой, как хорошо! -- захлопала в ладоши Леночка. -- С одной стороны три дяденьки сидят, а с другой -- три тетеньки.

Мы с Мишкой отвернулись и стали смотреть в окно. Сначала все было тихо, только колеса постукивали. Потом под лавкой послышался шорох и начало что-то скрестись, словно мышь.

-- Это Дружок! -- зашептал Мишка. -- А что, если проводник придет?

-- Ничего, может быть, он и не услышит.

-- А если Дружок лаять начнет?

Дружок потихоньку скребся, будто хотел проскрести в чемодане дырку.

-- Ай, мамочка, мышь! -- завизжала эта егоза Леночка и стала поджимать под себя ноги.

-- Что ты выдумываешь! -- сказала тетя Надя. -- Откуда тут мышь?

-- А вот послушай! Послушай!

Тут Мишка изо всех сил стал кашлять и толкать чемодан ногой. Дружок на минуту успокоился, потом потихоньку заскулил. Все удивленно переглянулись, а Мишка поскорей стал тереть по стеклу пальцем так, чтоб стекло визжало. Дядя Федя посмотрел на Мишку строго и сказал:

-- Мальчик, перестань! Это на нервы действует.

В это время сзади кто-то заиграл на гармошке, и Дружка не стало слышно. Мы обрадовались. Но гармошка скоро утихла.

-- Давай будем песни петь! -- шепчет Мишка,

-- Неудобно, -- говорю я.

-- Ну, давай громко стихи читать.

-- Ну, давай. Начинай.

Из-под лавки раздался писк. Мишка закашлял и поскорее начал стихи:

Травка зеленеет, солнышко блестит,Ласточка с весною в сени к нам летит.

В вагоне раздался смех. Кто-то сказал:

-- На дворе скоро осень, а у нас тут весна начинается!

Леночка стала хихикать и говорить:

-- Какие мальчишки смешные! То скребутся, как мыши, то по стеклу пальцами скрипят, то стихи читают.

Но Мишка ни на кого не обращал внимания. Когда это стихотворение кончилось, он начал другое и отбивал такт ногами:

Как мой садик свеж и зелен!Распустилась в нем сирень.От черемухи душистойИ от лип кудрявых тень.

-- Ну, вот и лето пришло: сирень, видите ли, распустилась! -- шутили пассажиры.

А у Мишки без всякого предупреждения грянула зима:

Зима!.. Крестьянин, торжествуя,На дровнях обновляет путь;Его лошадка, снег почуя,Плетется рысью как-нибудь...

А потом почему-то все пошло шиворот-навыворот и после зимы наступила вдруг осень:

Скучная картина!Тучи без конца.Дождик так и льется,Лужи у крыльца.

Тут Дружок жалобно завыл в чемодане, и Мишка закричал что было силы:

Что ты рано в гости,Осень, к нам пришла?Еще просит сердцеСвета и тепла!

Старушка, которая дремала напротив, проснулась, закивала головой и говорит:

-- Верно, деточка, верно! Рано осень к нам пришла. Еще ребятишкам погулять хочется, погреться на солнышке, а тут осень! Ты, миленький, хорошо стишки говоришь, хорошо!

И она принялась гладить Мишку по голове. Мишка незаметно толкнул меня под лавкой ногой, чтоб я продолжал чтение, а у меня, как нарочно, все стихи выскочили из головы, только одна песня вертелась. Недолго раздумывая я гаркнул что было силы на манер стихов:

Ах вы сени, мои сени!Сени новые мои!Сени новые, кленовые, решетчатые!

Дядя Федя поморщился:

-- Вот наказание! Еще один исполнитель нашелся!

А Леночка надула губки и говорит:

-- Фи! Нашел что читать! Какие-то сени!

А я отбарабанил эту песню два раза подряди принялся за другую:

Сижу за решеткой, в темнице сырой,Вскормленный в неволе орел молодой...

-- Вот бы тебя засадить куда-нибудь, чтоб ты не портил людям нервы! -- проворчал дядя Федя.

-- Ты не волнуйся, -- говорила ему тетя Надя. -- Ребята стишки повторяют, что тут такого!

Но дядя Федя все-таки волновался и тер рукой лоб, будто у него голова болела. Я замолчал, но тут Мишка пришел на помощь и стал читать с выражением:

Тиха украинская ночь.Прозрачно небо, звезды блещут...

-- О! -- засмеялись в вагоне. -- На Украину попал! Куда-то еще залетит?

На остановке вошли новые пассажиры.

-- Ого, да тут стихи читают! Весело будет ехать.

А Мишка уже путешествовал по Кавказу:

Кавказ подо мною, один в вышинеСтою над снегами у края стремнины...

Так он объехал чуть ли не весь свет и попал даже на Север. Там он охрип и снова стал толкать меня под лавкой ногой. Я никак не мог припомнить, какие еще бывают стихи, и опять принялся за песню:

Всю-то я вселенную проехал.Нигде я милой не нашел...

Леночка засмеялась:

-- А этот все какие-то песни читает!

-- А я виноват, что Мишка все стихи перечитал? -- сказал я и принялся за новую песню:

Голова ль ты моя удалая,Долго ль буду тебя я носить?

-- Нет, братец, -- проворчал дядя Федя, -- если будешь так донимать всех своими стихами, то не сносить тебе головы!

Он опять принялся тереть рукой лоб, потом взял из-под лавки чемодан и вышел на площадку.

Поезд подходил к городу. Пассажиры зашумели, стали брать свои вещи и толпиться у выхода. Мы тоже схватили чемодан и рюкзак и стали пролезать на площадку. Поезд остановился. Мы вылезли из вагона и пошли домой. В чемодане было тихо.

-- Смотри, -- сказал Мишка, -- когда не надо, так он молчит, а когда надо было молчать, он всю дорогу скулил.

-- Надо посмотреть -- может, он там задохнулся? -- говорю я.

Мишка поставил чемодан на землю, открыл его... и мы остолбенели: Дружка в чемодане не было! Вместо него лежали какие-то книжки, тетради, полотенце, мыло, очки в роговой оправе, вязальные спицы.

-- Что это? -- говорит Мишка. -- Куда же Дружок делся?

Тут я понял, в чем дело.

-- Стой! -- говорю. -- Да это ведь не наш чемодан! Мишка посмотрел и говорит:

-- Верно! В нашем чемодане были дырки просверлены, и потом, наш был коричневый, а этот рыжий какой-то. Ах я разиня! Схватил чужой чемодан!

-- Бежим скорей обратно, может быть, наш чемодан так и стоит под лавкой, -- сказал я.

Прибежали мы на вокзал. Поезд еще не ушел. А мы забыли, в каком вагоне ехали. Стали бегать по всем вагонам и заглядывать под лавки. Обыскали весь поезд. Я говорю:

-- Наверно, его забрал кто-нибудь.

-- Давай еще раз пройдем по вагонам, -- говорит Мишка.

Мы еще раз обыскали все вагоны. Ничего не нашли. Стоим с чужим чемоданом и не знаем, что делать. Тут пришел проводник и прогнал нас.

-- Нечего, -- говорит, -- по вагонам шнырять!

Пошли мы домой. Я зашел к Мишке, чтобы выгрузить из рюкзака его вещи. Мишкина мама увидела, что он чуть не плачет, и спрашивает:

-- Что с тобой?

-- Дружок пропал!

-- Какой дружок?

-- Ну, щенок. Не получала письма разве?

-- Нет, не получала.

-- Ну вот! А я писал.

Мишка стал рассказывать, какой хороший был Дружок, как мы его везли и как он потерялся. Под конец Мишка расплакался, а я ушел домой и не знаю, что было дальше.

***

На другой день Мишка приходит ко мне и говорит:

-- Знаешь, теперь выходит -- я вор!

-- Почему?

-- Ну, я ведь чужой чемодан взял.

-- Ты ведь по ошибке.

-- Вор тоже может сказать, что он по ошибке.

-- Тебе ведь никто не говорит, что ты вор.

-- Не говорит, а все-таки совестно. Может быть, тому человеку этот чемодан нужен. Я должен вернуть.

-- Да как же ты найдешь этого человека?

-- А я напишу записки, что нашел чемодан, и расклею по всему городу. Хозяин увидит записку и придет за своим чемоданом.

-- Правильно! -- говорю я.

-- Давай записки писать.

Нарезали мы бумаги и стали писать:

"Мы нашли чемодан в вагоне. Получить у Миши Козлова. Песчаная улица, No 8, кв. 3".

Написали штук двадцать таких записок. Я говорю:

-- Давай напишем еще записки, чтоб нам вернули Дружка. Может быть, наш чемодан тоже кто-нибудь по ошибке взял.

-- Наверно, его тот гражданин взял, который с нами в поезде ехал, -- сказал Мишка.

Нарезали мы еще бумаги и стали писать:

"Кто нашел в чемодане щенка, очень просим вернуть Мише Козлову или написать по адресу: Песчаная улица, No 8, кв. 3".

Написали и этих записок штук двадцать и пошли их по городу расклеивать. Клеили на всех углах, на фонарных столбах... Только записок оказалось мало. Мы вернулись домой и стали еще записки писать. Писали, писали -- вдруг звонок. Мишка побежал открывать. Вошла незнакомая тетенька.

-- Вам кого? -- спрашивает Мишка.

-- Мишу Козлова.

Мишка удивился: откуда она его знает?

-- А зачем?

-- Я, -- говорит, -- чемодан потеряла.

-- А! -- обрадовался Мишка. -- Идите сюда. Вот он, ваш чемодан.

Тетенька посмотрела и говорит:

-- Это не мой.

-- Как -- не ваш? -- удивился Мишка.

-- Мой был побольше, черный, а этот рыжий.

-- Ну, тогда вашего у нас нет, -- говорит Мишка. -- Мы другого не находили. Вот когда найдем, тогда пожалуйста.

Тетенька засмеялась и говорит:

-- Вы неправильно делаете, ребята. Чемодан надо спрятать и никому не показывать, а если придут за ним, то вы сначала спросите, какой был чемодан и что в нем лежало. Если вам ответят правильно, тогда отдавайте чемодан. А так ведь вам кто-нибудь скажет: "Мой чемодан" -- и заберет, а это и не его вовсе. Всякие люди бывают!

-- Верно! -- говорит Мишка. -- А мы и не сообразили!

Тетенька ушла.

-- Вот видишь, -- говорит Мишка, -- сразу подействовало! Не успели мы записки наклеить, а люди уже приходят. Ничего, может быть, и Дружок найдется!

Мы спрятали чемодан под кровать, но в этот день к нам больше никто не пришел. Зато на другой день у нас перебывало много народу. Мы с Мишкой даже удивлялись, как много людей теряют свои чемоданы и разные другие вещи. Один гражданин забыл чемодан в трамвае и тоже пришел к нам, другой забыл в автобусе ящик с гвоздями, у третьего в прошлом году пропал сундук -- все шли к нам, как будто у нас было бюро находок. С каждым днем приходило все больше и больше народу.

-- Удивляюсь! -- говорил Мишка. -- Приходят только те, у которых пропал чемодан или хотя бы сундук, а те, которые нашли чемодан, преспокойно сидят дома.

-- А чего им беспокоиться? Кто потерял, тот ищет, а кто нашел, чего ему еще ходить?

-- Могли бы хоть письмо написать, -- говорит Мишка. -- Мы бы сами пришли.

***

Один раз мы с Мишкой сидели дома. Вдруг кто-то постучал в дверь. Мишка побежал отворять. Оказалось, почтальон. Мишка радостный вбежал в комнату с письмом в руках.

-- Может быть, это про нашего Дружка! -- сказал он и стал разбирать на конверте адрес, который был написан неразборчивыми каракулями.

Весь конверт был усеян штемпелями и наклейками с надписями.

-- Это не нам письмо, -- сказал наконец Мишка. -- Это маме. Какой-то шибко грамотный человек писал. В одном слове две ошибки сделал: вместо "Песчаная" улица написал "Печная". Видно, письмо долго по городу ходило, пока куда надо дошло... Мама! -- закричал Мишка. -- Тебе письмо от какого-то грамотея!

-- Что это за грамотей?

-- А вот почитай письмо.

Мама разорвала конверт и стала читать вполголоса:

-- "Милая мамочка! Разреши мне держать щеночка маленького. Он очень красивый, весь рыжий, а ухо черное, и я его очень люблю..." Что это? -- говорит мама. -- Это ведь ты писал!

Я засмеялся и посмотрел на Мишку. А он покраснел как вареный рак и убежал.

***

Мы с Мишкой потеряли надежду отыскать Дружка, но Мишка часто вспоминал о нем:

-- Где он теперь? Какой у него хозяин? Может быть, он злой человек и обижает Дружка? А может быть, Дружок так и остался в чемодане и погиб там

от голода? Пусть бы мне не вернули его, а только хоть бы сказали, что он живой и что ему хорошо!

Скоро каникулы кончились, и пришла пора идти в школу. Мы были рады, потому что очень любили учиться и уже соскучились по школе. В этот день мы встали рано-рано, оделись во все новое и чистое. Я пошел к Мишке, чтоб разбудить его, и встретился с ним на лестнице. Он как раз шел ко мне, чтобы разбудить меня.

Мы думали, что в этом году с нами будет заниматься Вера Александровна, которая учила нас в прошлом году, но оказалось, что у нас теперь будет совсем новая учительница, Надежда Викторовна, так как Вера Александровна перешла в другую школу. Надежда Викторовна дала нам расписание уроков, сказала, какие учебники будут нужны, и стала вызывать нас всех по журналу, чтоб познакомиться с нами. А потом спросила:

-- Ребята, вы учили в прошлом году стихотворение Пушкина "Зима"?

-- Учили! -- загудели все хором.

-- Кто помнит это стихотворение?

Все ребята молчали. Я шепчу Мишке:

-- Ты ведь помнишь?

-- Помню.

-- Так поднимай руку!

Мишка поднял руку.

-- Ну, выходи на середину и читай, -- сказала учительница.

Мишка подошел к столу и начал читать с выражением:

Зима!.. Крестьянин, торжествуя,На дровнях обновляет путь; Его лошадка, снег почуя,Плетется рысью как-нибудь...

Он читал все дальше и дальше, а учительница сначала смотрела на него пристально, потом наморщила лоб, будто вспоминала что-то, потом вдруг протянула к Мишке руку и говорит:

-- Постой, постой! Я вспомнила: ты ведь тот мальчик, который ехал в поезде и всю дорогу читал стихи? Верно?

Мишка сконфузился и говорит:

-- Верно.

-- Ну, садись, а после уроков зайдешь ко мне в учительскую.

-- А стихи не надо кончать? -- спросил Мишка.

-- Не надо. Я и так вижу, что ты знаешь.

Мишка сел и принялся толкать меня под партой ногой:

-- Это она! Та тетенька, которая с нами в поезде ехала. Еще с нею была девчонка Леночка и дяденька, который сердился. Дядя Федя, помнишь?

-- Помню, -- говорю. -- Я ее тоже узнал, как только ты стихи стал читать.

-- Ну, что теперь будет? -- беспокоился Мишка. -- Зачем она меня в учительскую вызвала? Наверно, достанется нам за то, что мы тогда шумели в поезде!

Мы с Мишкой так волновались, что не заметили даже, как занятия кончились. Последними вышли из класса, и Мишка пошел в учительскую. Я остался ждать его в коридоре. Наконец он оттуда вышел.

-- Ну, что тебе учительница сказала? -- спрашиваю я.

-- Оказывается, мы ее чемодан взяли, то есть не ее, а того дяденьки. Но это все равно. Она спросила, не взяли ли мы по ошибке чужой чемодан. Я сказал, что взяли. Она стала расспрашивать, что в этом чемодане было, и узнала, что это их чемодан. Она велела сегодня же принести ей чемодан и дала адрес.

Мишка показал мне бумажку, на которой был записан адрес. Мы поскорей пошли домой, взяли чемодан и отправились по адресу.

Нам открыла дверь Леночка, которую мы видели в поезде.

-- Вам кого? -- спросила она.

А мы забыли, как звать учительницу.

-- Постойте, -- говорит Мишка. -- Вот тут на бумажке записано... Надежду Викторовну.

Леночка говорит:

-- Вы, наверно, чемодан принесли?

-- Принесли.

-- Ну, заходите.

Она привела нас в комнату и закричала:

-- Тетя Надя! Дядя Федя! Мальчики чемодан принесли!

Надежда Викторовна и дядя Федя вошли в комнату. Дядя Федя открыл чемодан, увидел свои очки и сразу надел их на нос.

-- Вот они, мои любимые старые очки! -- обрадовался он. -- Как хорошо, что они нашлись! А то я к новым очкам никак не могу привыкнуть.

Мишка говорит:

-- Мы ничего не трогали. Все ждали, когда хозяин отыщется. Мы даже везде объявления наклеили, что нашли чемодан.

-- Ну вот! -- сказал дядя Федя. -- А я никогда не читаю объявлений на стенах. Ну ничего, в следующий раз буду умнее -- всегда буду читать.

Леночка куда-то ушла, а потом вернулась в комнату, а за ней бежал щенок. Он был весь рыжий, только одно ухо у него было черное.

-- Смотри! -- прошептал Мишка. Щенок насторожился, приподнял свое ухо и поглядел на нас.

-- Дружок! -- закричали мы.

Дружок завизжал от радости, кинулся к нам, принялся прыгать и лаять. Мишка схватил его на руки:

-- Дружок! Верный мой пес! Значит, ты не забыл нас?

Дружок лизал ему щеки, а Мишка целовал его прямо в морду. Леночка смеялась, хлопала в ладоши и кричала:

-- Мы его в чемодане с поезда принесли! Мы по ошибке ваш чемодан взяли. Это все дядечка Федечка виноват!

-- Да, -- сказал дядя Федя, -- это моя вина. Я первый взял ваш чемодан, а потом уж вы мой взяли.

Они отдали нам чемодан, в котором Дружок ехал в поезде. Леночка, видно, очень не хотела расставаться с Дружком. На глазах у нее даже слезы были. Мишка сказал, что на следующий год у Дианки снова будут щенки, тогда мы выберем самого красивого и привезем ей.

-- Обязательно привезите, -- сказала Леночка. Мы попрощались и вышли на улицу. Дружок сидел на руках у Мишки, вертел во все стороны головой, и глаза у него были такие, будто он всему удивлялся. Наверно, Леночка все время держала его дома и ничего ему не показывала.

Когда мы подошли к дому, у нас на крыльце сидели две тетки и дядька. Они, оказывается, нас ждали.

-- Вы, наверно, за чемоданом пришли? -- спросили мы их.

-- Да, -- сказали они. -- Это вы те ребята, которые чемодан нашли?

-- Да, это мы, -- говорим мы. -- Только никакого чемодана у нас теперь нет. Уже нашелся хозяин, и

мы отдали.

-- Так вы бы поснимали свои записки, а то только людей смущаете. Приходится из-за вас даром время терять!

Они поворчали и разошлись. А мы с Мишкой в тот же день обошли все места, где наклеили записки, и ободрали их.