|
Мы втроем -- я, Мишка и Костя -- приехали в пионерлагерь на день раньше всего отряда. У нас было задание: украсить помещение к приезду ребят. Мы сами просили нашего вожатого Витю отправить нас вперед. Нам очень хотелось поскорей в лагерь.
Витя согласился и сам поехал с нами. Когда мы приехали, в доме уже заканчивалась уборка. Мы развесили на стенах плакаты, картины, которые привезли с собой, потом нарезали из разноцветной бумаги флажков, нанизали их на веревочки и повесили под потолком. Потом нарвали в поле цветов, наделали из них букетов и расставили на окнах в банках с водой. Хорошо получилось!
Вечером вожатый Витя уехал обратно в город. Марья Максимовна, лагерный сторож, которая жила рядом в маленьком домике, сказала, чтобы мы шли ночевать к ней, но мы не захотели. Мишка сказал, что мы ничего не боимся и будем ночевать одни в доме. Марья Максимовна ушла, а мы поставили во дворе самовар, сели на крылечке и отдыхали.
Хорошо было в лагере! Возле самого дома росли высокие рябины, а вдоль забора -- огромные старые липы. На них множество круглых вороньих гнезд.
Вороны кружились над липами и громко кричали. В воздухе гудели майские жуки. Они носились в разные стороны, налетали на стены дома и шлепались на землю. Мишка подбирал их и складывал в коробочку.
А потом солнышко скрылось за лесом, и облака на небе вспыхнули красным пламенем. Так красиво стало! Если бы у меня были краски, я бы тут же нарисовал картину: вверху красные облака, а внизу наш самовар. А от самовара поднимается дым прямо к облакам, как из пароходной трубы.
Потом облака потухли и стали серые, как будто горы. Все переменилось вокруг. Нам даже стало казаться, что мы попали каким-то чудом в другие края.
Самовар вскипел. Мы перенесли его в комнату, зажгли лампу и сели пить чай. В окно налетели ночные бабочки; они кружились вокруг лампы, будто плясали. Все было как-то необыкновенно. Тихо так, только самовар на столе шумит. Мы сидим и чай пьем, сами себе хозяева.
После чая Мишка запер на крючок дверь и еще веревкой за ручку привязал.
-- Чтоб не забрались разбойники, -- говорит.
-- Не бойся, -- говорим мы, -- никто не заберется.
-- Я не боюсь. Так, на всякий случай. И ставни надо закрыть.
Мы посмеялись над ним, но ставни все-таки закрыли, на всякий случай, и стали укладываться спать. Сдвинули три кровати вместе, чтоб удобнее было разговаривать.
Мишка стал просить пустить его в середину. Костя говорит:
-- Ты, видно, хочешь, чтоб разбойники сначала нас убили, а потом только до тебя добрались. Ну ладно, ложись.
Пустили его в середину. Но он все равно, должно быть, боялся: взял в кухне топор и сунул его себе под подушку. Мы с Костей чуть со смеху не лопнули.
-- Ты только нас не заруби по ошибке, -- говорим. -- А то примешь нас за разбойников и тяпнешь по голове топором.
-- Не бойтесь, -- говорит Мишка, -- не тяпну!
Потушили мы лампу и стали в темноте рассказывать друг другу сказки. Сначала рассказал Мишка, потом я, а когда очередь дошла до Кости, он начал какую-то длинную страшную сказку про колдунов, про ведьм, про чертей и про Кощея Бессмертного. Мишка от страха закутался с головой в одеяло и стал просить Костю не рассказывать больше эту сказку. А Костя, чтоб попугать Мишку, принялся еще кулаками по стене стучать и говорить, что это черти стучат. Мне самому сделалось страшно, и я сказал Косте, чтоб он перестал.
Наконец Костя унялся. Мишка успокоился и уснул. Стало тихо. Мы с Костей почему-то долго не могли уснуть. Лежим, прислушиваемся, как Мишкины жуки в коробке шуршат.
-- Темно, как в погребе! -- сказал Костя.
-- Это потому, что ставни закрыты, -- говорю я.
-- А все-таки мы храбрые! Не боимся одни ночевать! -- говорит Костя.
Скоро чуточку посветлело. Стали видны щели в ставнях.
-- Наверно, уже рассвет, -- говорит Костя. -- Теперь ночи совсем короткие.
-- А может быть, луна взошла?
Наконец я задремал. Вдруг слышу сквозь сон:
Тут-тук-тук!
Я проснулся. Мишка и Костя спят. Я разбудил Костю.
-- Кто-то стучит, -- говорю.
-- Кто же может стучать?
-- А вот послушай.
Прислушались мы. Тихо. Потом снова:
Тук-тук-тук!
-- В дверь стучат, -- говорит Костя. -- Кто же это?
Подождали мы. Не стучат больше. "Может быть, показалось", -- думаем. Вдруг опять:
Тут-тук-тук! Тук-тук-тук!
-- Тише, -- шепчет Костя, -- не надо отзываться. Может быть, постучит и уйдет.
Подождали. Вдруг снова:
Тук-тук-тук! Тра-та-та-та!
-- Ах, чтоб тебя разорвало! Не уходит! -- говорит Костя.
-- Может быть, это из города кто-нибудь приехал? -- говорю я.
-- Зачем же в такую поздноту ездить? Подождем. Если постучат еще, спросим.
Ждем. Никого нет.
-- Наверно, ушел, -- говорит Костя.
Только мы было успокоились, вдруг снова:
Тра-та-та-та!
Я подскочил в постели от неожиданности.
-- Пойдем, -- говорю, -- спросим.
-- Пойдем. Подкрались мы к двери.
-- Кто там? -- спрашивает Костя.
Тихо. Никто не отвечает.
-- Кто там? Молчит.
-- Кто там? Никакого ответа.
-- Наверно, ушел, -- говорю я.
Пошли мы обратно. Только отошли от двери:
Тук-тук-тук! Трах-та-тах! Бросились опять к дверям:
-- Кто там?
Молчит.
-- Что он, глухой, что ли? -- говорит Костя. Стоим мы, прислушиваемся. За дверью будто об стенку кто-то трется.
-- Кто там?
Ничего не отвечает.
Отошли мы от двери. Вдруг снова:
Тук-тук-тук!
Забрались мы на кровать и дышать боимся. Сидели, сидели -- не стучит больше. Легли. Думаем, не будет больше стучать.
Тихо. Вдруг слышим -- шуршит по крыше. И вдруг по железу:
Бух-бух-бух! Трах!
-- На крышу забрался! -- прошептал Костя. Вдруг с другой стороны:
Бум-бум-бум! Бах!
-- Да тут не один, а двое! -- говорю я. -- Что ж это они, крышу разобрать хотят?
Вскочили мы с кроватей, закрыли дверь в соседнюю комнату, откуда был ход на чердак. К двери стол придвинули и еще другим столом и кроватью подперли. А на крыше все стучат: то один, то другой, то вместе разом. И еще третий к ним прибавился. И еще кто-то снова в дверь колотить начал.
-- Может быть, это кто-нибудь нарочно, чтоб напугать нас, -- говорю я.
-- Выйти, -- говорит Костя, -- да накостылять им по шее, чтоб не мешали спать!
-- Еще нам, -- говорю, -- накостыляют. Вдруг их там человек двадцать!
-- А может, это и не люди!
-- А кто же?
-- Черти какие-нибудь.
-- Брось, -- говорю, -- сказки рассказывать! И без сказок страшно!
А Мишка спит и ничего не слышит. Ему хоть бы что!
-- Может быть, разбудить его? -- спрашиваю.
-- Не надо. Пусть пока спит, -- говорит Костя. -- Знаешь, какой он трус. До смерти перепугается.
Устали мы, прямо с ног валимся. Спать хочется! Костя забрался в постель и говорит:
-- Надоела мне вся эта музыка! Пусть там себе хоть головы расшибут на крыше. Очень мне нужно обращать внимание.
Я вытащил у Мишки из-под подушки топор, положил его рядом с собой в кровать и тоже прилег отдохнуть. Стук на крыше становился все чаще и тише. Мне стало казаться, что это дождь по крыше стучит, и я не заметил, как снова уснул.
Утром просыпаемся от страшного стука. Во дворе шум и крик.
Я схватил топор, подбежал к двери.
-- Кто там? -- спрашиваю.
И вдруг слышу голос Вити, вожатого:
-- Откройте, ребята! Что там с вами случилось? Полчаса достучаться не можем.
Я открыл дверь. Все ребята гурьбой ввалились в комнату. Витя увидел топор.
-- Зачем топор? -- спрашивает. -- И что у вас за разгром такой?
Мы с Костей стали рассказывать, что здесь ночью случилось. Но никто нам не верил, все смеялись над нами и говорили, что это нам с перепугу показалось. Мы с Костей чуть не плакали от обиды.
Вдруг сверху послышался стук.
-- Тише! -- закричал Костя и поднял палец кверху.
Ребята умолкли и стали прислушиваться. Тук-тук-тук! -- стучало что-то по крыше. Ребята застыли от удивления. Мы с Костей открыли дверь и потихоньку вышли во двор. Все пошли за нами. Мы отошли от дома в сторону и взглянули на крышу. Там сидела обыкновенная ворона и что-то клевала.
Ребята увидели ворону и расхохотались так громко, что ворона захлопала крыльями и улетела. Ребята сейчас же притащили лестницу; несколько человек забрались на крышу посмотреть, что там клевала ворона.
-- Здесь прошлогодние ягоды рябины лежат. Наверно, вороны клюют их и стучат по крыше! -- закричали ребята.
-- Откуда же здесь ягоды рябины берутся? -- говорим мы.
-- Да тут ведь вокруг рябины растут. Вот ягоды прямо на крышу и падают.
-- Постойте, а в дверь-то кто стучал? -- говорю я.
-- Да, -- говорит Костя, -- зачем это воронам понадобилось в дверь стучать? Вы еще скажете, что вороны нарочно в дверь стучали, чтоб мы их переночевать пустили.
На это никто не мог ничего ответить. Все побежали на крыльцо и стали осматривать дверь. Витя поднял с крыльца ягоду и сказал:
-- Они и не стучали в дверь. Они клевали на крыльце ягоды, а вам показалось, что стучат в дверь.
Мы посмотрели: на крыльце валялось несколько ягод рябины.
-- Храбрецы! -- смеялись над нами ребята. -- Втроем испугались вороны!
-- И совсем не втроем, а вдвоем, -- говорю я, -- Мишка спал как убитый и ничего не слышал.
-- Молодец, Мишка! -- закричали ребята. -- Значит, ты один не боялся вороны?
-- Я ничего не боялся, -- ответил Мишка. -- Я спал и ничего не знаю.
С тех пор все считают Мишку храбрецом, а нас с Костей трусами.
|
